Книга, где раскрыты секреты
происхождения слов языков мира

Студентам

 

 

 

УЛЫБКИ БОГА

(Студентам о морфологии. О проекте «Код слова».

«Давайте искать слова-перевертыши».)

 

 

 

К середине XIX века все идеи о происхождении языка были высказаны. В 1866 году Парижское лингвистическое общество внесло в свой устав пункт, который, в частности, гласил, что Общество не принимает для рассмотрения работ о происхождении языка. В 1873 году президент Лондонского филологического общества А. Эллис писал: «Я считаю, что подобные вопросы (о генезисе языка) не относятся к собственно филологическим. Мы должны изучать то, что есть…».

И дискуссии на тему превращения смышленой обезьяны в Человека Разумного в науке также давно прекратились: «Ну, случилось. Чего там рассуждать!». (Даже Папская Академия уже не спорит.)

Проблема происхождения языка (а, значит, и – человека) ушла из науки. Непостижимое заранее приносилось в жертву зримому. Долой абстракции – «вселенная», «мироздание», «планета Земля»… Есть почва под ногами. Она поддается тычковой сохе. Взращивай кукурузу конкретности и – никакого «мирового древа», «рационального зерна»!.. Но за это время мы не раз убеждались – без того, что значит – «было», не узнать что такое – «есть». Не выяснив законы происхождения слова, не узнать правды о генезисе языка. И религии. И культуры.

Итоговое время (завершилось тысячелетие, начинается новое) понуждает мысль возвращаться к истокам. Становление вида Homo Sapiens связано с зарождением культурной (и культовой) деятельности человека. Другого средства, кроме логики, и другого материала, кроме языкового и первописьмян, чтобы приблизиться к столь отдаленным объектам мысли как Начала человеческого, попросту нет.

Первый человек (Homo primus) выражал чувственную информацию несложным звукосочетанием, каким эволюция его отличила от других млекопитающих. Восстановить это слово-язык уже не удастся: то созвучие затерялось в десятках звуков, подслушанных у наших братьев по природе. Человек не знал, от кого произошел, и считал своим предком самое влиятельное животное в ареале обитания. Учился его повадкам, пытался освоить его речь.

Из среды млекопитающих человека выделил артистический дар – способность подражать. Поклоняясь самым разным тотемам, он научился мычать, реветь, рычать, шипеть по-змеиному, клекотать, как орел. Не забавы ради, но чтобы выжить. Последовательно развил свой речевой аппарат, сделал его способным передавать самые специфические звуки. Сколько времени ушло на то, чтобы закрепить обретенную способность на генном уровне – тысячелетия? Эпохи.

Весь этот начальный период развития праязыка можно считать звукоподражательным.

Логически рассуждая, для выживания достаточно было бы избрать «паханом» сильнейшего хищника – тигра, льва. Ну, в крайнем случае, – волка. Подражая ему, вкушать мясо и рычать. Замечательно! Но для чего надо было учиться блеять? Кукарекать?! Чем заслужили баран или петух право почитаться как прапредки? Ни клыков, ни когтей, ни рыка! Что-то же вызывало священный трепет уважения. Названия этих безобидных тварей стали именами этносов, схематические изображения – гербами.

Ответы на сии вопросы приблизят нас к пониманию роли жрецов-толкователей образных знаков, бывших некогда символами первых вер. Фигуры этих графем ассоциировались с природными явлениями, предметами и животными, на коих переносилось соответствующее отношение. Переносилось и название знака, становящееся навечно чьим-то именем.

Открытие этого механизма словообразования и подсказало суть метода знаковой этимологии, который, на наш взгляд, гораздо совершенней принятого фонетического метода. Разговор о роли графического знака в языкотворчестве начинала книга «Аз и Я» (1975 г.). Продолжают – «Язык письма» (1998 г.), данная статья и «Код слова».

Этим работам предстоит привлечь сторонников и преодолеть рубежи предубеждений. Китайские мудрецы, писавшие вертикальными столбцами, совершенно искренне относили все написанное «поперек» (т.е. горизонтальной строкой) к проявлениям варварского невежества. Такое же непримиримое отношение к себе вызывала в Индии, Персии и Туркестане вертикальная «китайская грамота». Но кто из академиков скажет, как должна выражаться истина – «поперек» или «торчком»?

В мире изданы многие десятки этимологических словарей. Ни в одном из них ни одно действительно древнее слово не открыло исследователю тайну своего генезиса. Единственно истинный итог, достигнутый этой наукой.

Теоретическая лингвистика давно переживает кризис бесспорности. Этимология – поле языкознания, где цивилизованные турниры еще возможны. В виду большей наглядности результатов. И в этих условиях реальные картины происхождения и развития даже одного слова из праязыка позволят вывести языкознание на следующий этап развития.

Будущий этимологический словарь «1001 слово» предусматривает анализ лексем, вошедших в мировые наречия из диалектов праязыка человечества.

В каждом из существующих языков (великих и малых) сохраняется лексика такого типа. Но в национальных лингвистиках эти лексемы не опознаются и рассматриваются изолированно, в лучшем случае в границах языкового семейства. Компаративистика базируется на гадательных, противоречащих друг другу выводах национальных этимологий. Отсталость этимологии – это основная причина, почему не выработана единая, универсальная теория общего языкознания. Этимология (история слова) не станет точной наукой, пока не будут разработаны типовые механизмы первичного словообразования; пока не будет создан базовый этимологический словарь, исследующий наследие общечеловеческого праязыка. Он послужит фундаментом для национальных этимологических словарей.

И эта статья – приглашение будущих исследователей к совместной работе над словарем «1001 слово».

Почему я обращаюсь к студентам (филологам), а не к их преподавателям? Потому что легче научить, чем переучивать. Если в XIX веке лингвистическое общество не принимало работ о генезисе языка, то теперь обществом научным не принимаются работы по происхождению слова. Не принимают, ибо не понимают. В СССР этимологией профессионально занимались около десятка исследователей. В России, Азербайджане, Грузии, Чувашии, Украине… Там вышли этимологические словари. В странах СНГ эта работа прекратилась. Да и во всем мире этимологов осталось – единицы. Не потому, что мор на них, а потому, что занятие сие давно зарекомендовало себя как бесперспективное. «Глупостью суффиксов и флексий» увлеченно занимаются тысячи наученных, виноват, научных работников. Там не требуется выяснять, откуда взялись эти префиксы и постфиксы. Они есть, и констатации этого факта вполне достаточно для науки. В этимологических трудах повторение сказанного – главный аргумент истинности. Авторы всех таких словарей, начиная с XIX века, использовали один и тот же метод, основанный на знании ограниченной системы фонетических соответствий (ОСФС). Словари переиздаются, не обновляясь. Фамилии авторов могут меняться, статьи – сокращаться или разрастаться, но смысл и итоги остаются прежними.

Завтра мы убедимся, что устное слово любого «бесписьменного» языка Евразии является артефактом – источником информации о культуре подчас древнекаменного века. Что словарь самого малого вымирающего наречия способен поведать об истории человечества больше, чем собрания археологических древностей Египта, Вавилона и Китая.

Устный словарь – самый надежный архив исторических сведений, который не отсыреет, как бумага и пергамент, не сгорит, не превратится в пыль, как шумерские глиняные книги.

Надо только выявить, открыть код слова.

 

В «Коде Слова» изложен метод новой этимологии.

Принятый в науке фонетический инструмент основан на основном постулате общего языкознания, который гласит, что «все слова построены по законам фонетики языка, имеют звуковую оболочку, что позволяет отличать их друг от друга»[1].

Уверен, что будущие учебники поправят сие основоположение, заменив его на более верное – все слова создавались и развивались по законам морфологии языка, прежде всего.

Описывая здание, строитель сначала скажет о конструкции объекта (о морфологии), потом о функциональном назначении (о семантике) и только потом о внешнем виде – облицовке, покраске (о фонетике).

Новая этимология основывается на знании систем морфологических, семантических и фонетических соответствий.

А также, обязательно, – грамматических. То есть, знании системы графических знаков Первой письменности. Не случайно термин грамматика произошел от греч. gramma – «письменный знак»: древние греки еще знали о главной роли первописьмян в процессе творения слова и языка.

В «Коде Слова» и в «1001» будут представлены системы морфологических соответствий; их взаимоотношения с семантическими и фонетическими.

А здесь, в этой статье, слегка тронем одну из ветвей системы морфологических соответствий, покажем ее продуктивность.

Наиболее показательной в этом отношении может оказаться тема слов-перевертышей (палиндромов).

 

 

Слова-перевертыши

 

Палиндромы возникали явно не по фонетическим причинам. Я думаю, повинна в их появлении письменность.

При освоении алфавитов (греческого и латинского) в Южной Европе I тысячелетия до н.э. часто менялось направление строки. Историки письма знают, что архигреки писали справа налево (как финикийцы и арамейцы, чьими алфавитами они воспользовались).

Древние греки (VI-V в.в. до н.э.) строку направили строго слева направо.

Римляне, осваивая греческое письмо в те поры также часто меняли направление строки. И потому если, скажем, в VII в. до н.э. на пограничных камнях города-государства на юго-западе Аппенинского полуострова было написано греками название IТАЛ, то новые колонисты, прибывшие от берегов Малой Азии, после завоевания этой земли оставили за ней то же имя, но прочтенное ошибочно слева направо: ЛАТI.

Я полагаю, так возникло название города-государства, население которого стало называть себя латины, свой язык – латинским, и письмо, заимствованное ими у какого-то западно-греческого рода, отличалось от первоисточника формами лишь двух-трех букв. И название своего града-государства позже записали ATI. Ныне это город Латина в Италии, в провинции Лаци.

Таким образом, высказываю версию, lati – есть палиндром от Ital, которое в «1001» получит развернутую этимологию. Lati – иного происхождения, кроме названного, не имеет, поэтому и нарекаем это слово палиндромом.

Буквенные палиндромы, как правило, – результат ошибочного прочтения, случившегося при разности направления строки. Мы их назовем – механические (ошибочные) палиндромы. Они относительно точно датируются I тысячелетием до н.э.

(Задание: отыскать в европейских языках буквенные палиндромы. О найденных сообщить. Обсудим.)

 

 

Слоговые палиндромы

 

Работая с разными словарями, открыл новый вид слов-перевертышей. В них изменен порядок слогов, но смысл не нарушен. Такие слова могли возникнуть в эпоху слогового письма (IV-II тысячелетия до н.э.).

Предположим, на глиняной таблице нарисовано животное и под ним его название, написанное двумя слоговыми знаками. В одном племени его прочли, скажем, справа налево: va car, в другом – слева направо: car va. И появляются двусложные слова с разной морфологией, но одним смыслом, подсказанным изображением.

Проходит несколько тысячелетий, в одном этносе слово сохраняется в фонетически неизменном виде : vаcar – «корова» (чув.), а в другом развивается в диалектах - *carva, crava, crova, corova – «корова» (славянские).

Я бы посчитал эти чувашско-славянские совпадения случайными, если бы они не были подкреплены еще более выразительным примером, указывающим уже на определенную системность: porto – (*por-to) – «топор» (чув.), topor – (*to-por) – «топор» (слав.).

Слоговые (ошибочные) палиндромы есть во всех языках Евразии, испытанных слоговым письмом. Слоговые палиндромы – это хорошая тема для курсовых и даже дипломных работ.

Подводя итоги первой встречи, формулируем задание – найти в своих языках примеры слоговых палиндромов первого типа, подобные тем, что мы обнаружили в тюркских и славянских. И сообщить нам. Лучшие из находок будут включены в Универсальный Этимологический Словарь «1001 слово», с указанием фамилий исследователей.

А в следующих статьях мы продолжим начатый разговор, чтобы выяснить, что появилось раньше – чувашские vacar – «корова», porto – «топор» или славянские carva и topor.

Определение этнического авторства имеет в истории слов не главное, но важное значение. Вот и попытаемся!

Для облегчения поиска подскажу еще некоторые детали механизма исследования.

Мы примерно определили время возникновения слоговых палиндромов – до рождения алфавитов, т.е. до конца II тысячелетия до н.э. И в каких регионах Древнего Мира использовалось слоговое письмо известно – в основном, это районы Древней Передней Азии, Малой Азии, Средиземноморья.

Некоторые тюркские слоговые палиндромы мы находим в языках этносов, которые, похоже, не покидали названные регионы Древнего Мира и сегодня находятся там. Тюрки же проделали большой путь из тех мест до Тихого океана и поднялись по его берегу до широт Монголии, где основали Тюркский Каганат, просуществовавший несколько веков (V-VIII в. в. н.э.). На берегах реки Орхон до сих пор стоят каменные стелы с текстами, повествующими о делах каганов, где, кроме титула каган (kagan) непонятного происхождения, употребляется и собственный сложный поэтический термин ilbašy – «страны глава» (il – «страна», baš – «голова», «глава», у – падежное окончание).

Если при слоговом письме направление строки изменилось бы, то по закону сингармонизма (присущему только тюркским языкам) падежное окончание оказалось бы после слога с мягкими звуками и, естественно, смягчилось бы: *baš-il-i. Именно такую фонетическую реакцию мы наблюдаем в греческом слове basilios – «царь». (Шипящих в греческом нет и не было, поэтому если такие приходили в заимствованных словах, то превращались в свистящий os – окончание муж. рода, собственное добавление греков; тюркские языки не обозначали грамматический род.)

Этимологии греческого термина нет. Мы предлагаем первую. О чем историкам расскажет теперь этот языковедческий этюд?

О том, что тюрки встречались с греками во II тысячелетии до н.э. (или в III). Скорее всего, в Средиземноморье или в Малой Азии. О том, что существовало тогда тюркское государство, со строем явно не демократическим. И, конечно, о том, что тюрки использовали слоговое письмо, которое было, возможно, знакомо и грекам. Титул *bašili достался грекам вместе с иероглифическим знаком солнца, который символизировал понятие главы страны:  baš-il-i. Вариант: . Греки увидели в знаке солнца образ священной змеи, подобной кобре. И, думаю, не случайно возникло из слогового названия того же знака и другое греческое слово basilisk – «змей».

По «проекту» этого знака солнца жрецы-солнцепоклонники создавали из легких материалов «летающего змея» и запускали в небо, к солнцу его рукотворный образ. Устраивались соревнования – чей летучий змей поднимется выше.

(Французы называют эти «аппараты» интересно – «летающий олень». Вероятно, они конструировали их в соответствии с вариантом знака солнца . В других культурах произошла контаминация этих двух вариантов – летающий змей превратился в трёхглавого змея.)

 

 

Слоговый (сознательный) палиндром

 

Слово превращается в слоговый перевертыш сознательно, чтобы изменить лексическое значение. До противоположного.

И в этом случае обязательно участвует первоиероглиф.

В «1001 слове» будет подробно рассмотрена история священного знака , который отразился во всех культурах Древнего Мира, начиная с Шумера, Египта, Вавилона.

Одно из названий его было Sůn-Hor. Что означало в каком-то индоевропейском племени «Сын-Hor»: культ Hor (сына Осириса и Изиды – верховного бога и богини Древнего Египта) отразился в культурах всех народов Средиземноморья. В том числе индоевропейских. И тюркских.

Тюрки не поняли первого смысла имени и превратили его в лексический монолит, придав ему то значение, которое разглядели в знаке – «солнышко над крыльями»: sun-hor – «светлая, благородная птица». Suncar – «сокол» (каз. и др.). Перевернули знак, перевернули слово:  – *hor-sun corsun – «темная птица» – «коршун» (тюрк.).

…Славяне использовали это изобретение. Но уже без знака, только полученные слова: *suncor > *succor > socol.

Здесь фонетических изменений также значительно больше, чем в тюркском. Но повышенное отношение к этой птице передалось полностью.

Таким образом, отмечаем: при перевороте знака на 180° изменяется до противоположного форма слова и лексическое значение.

По ходу изучения этого явления (искусственный слоговый палиндром) обнаруживаются несколько способов сознательной трансформации формы слова:

1)    внешней флексией отрицания;

2)    внутренней флексией отрицания;

3)    перестановкой слогов (как в данном примере, когда словотворцы не опознали в чужом слове ни корня, ни флексии).

 

II

Этимология станет точной наукой, когда мы найдем способы восстанавливать формы первоиероглифов, подсказавших новые значения названию.

Я думаю, «сияющая точка» («солнышко», «звезда») в скорописном варианте превращалась в косой крест: . Но при этом название слоговое прочлось в какой-то среде в другом направлении: *hor-sůn. И разгадывая знак, жрец-словотворец создает по способу, подсказанному «косым крестом»,  плетенную емкость, на которую переносится название всего знака.

В культурах, пользовавшихся греческим письмом довизантийского периода эта емкость – *horsun. В Византии классическая буква u уже читалась как строчная y (игрек). И слово приобретает вид *horsyn. Думаю, здесь следует искать этимологию названия плетенки, обретшей гласное окончание в русской среде – корзин(а).

И к тюркам попадает (глиняная) таблица со знаком , слоговым названием *horsun, а, может, уже и horsyn. Они толкуют косой крест как знак удвоения и создают новый предмет:  – *horsyn. Это слово предшествовало тюркским названиям переметной сумы: коржин (каз.), хурджин (тур.).

Эти слова созданы по древнейшему правилу словотворения: Название письменного знака становится наименованием предмета (явления), внешне подобного знаку.

А в данном случае, предметы, сотворенные по «подсказке» иероглифа, подтверждают этапы развития формы письменного знака.

К слоговому палиндрому II типа (сознательному) отношу весьма насыщенный исторической информацией пример из древнетюркского.

В орхонских текстах (V-VIII в. в. н.э.) часто встречается поэтически возвышенный сложный термин jersub – «родина», «родная страна», (jer – «земля», sub – «вода»). В большинстве тюркских языков сложный термин не сохранился, распался на составные части.

Я встретил его только в чувашском словаре: ерсуб – «родина».

Сочетание понятий «земля» и «вода», но без общего значения встречаем в «Истории» Геродота (V в. до н.э.). Персидский царь Дарий приходит с войском в Северное Причерноморье и посылает гонцов к вождям скифов с требованием явиться к нему на поклон с землей и водой. Если бы он потребовал – с хлебом и солью – мы бы поняли, что значат эти символы – выражение гостеприимства. Но земля и вода – что это? Древние тюрки подсказывают – Дарий требовал у местных вождей положить к его ногам их родную страну, родину.

Уже зная суть грамматики отрицания, я искал каждому знаку антизнак, каждому слову – антислово. И, перепробовав тысячи таких объектов, открыл удивительные палиндромы, в которых, как в камне отпечатанные листья папоротников,  оживают, шелестят под ветрами палеолита, неолита и бронзового века первозданные смыслы.

Jer sub = «родина», «родная страна».

Sub jer = «чужбина», «чужая страна».

Так я вышел на шумерский иероглиф:  – «чужая страна».

И, перестроив его, воссоздал:  – «родина», «родная страна».

Символом родины тюрки избрали букву-иероглиф  – «дом». Он и стал основой всех последующих преобразований, воплотившихся в иероглифы соответствующего смысла в Древней Передней Азии, Древнем Египте, Древнем Китае, Древней Скандинавии.

«Домашняя страна» – так переводится сложный термин с общим значением «родина» в германских языках.

Этой теме в «1001 слове» будет посвящена большая глава, где я попытаюсь объяснить, как появился знак чужбины в Двуречье. Древние семиты, пришедшие с юга Аравийского полуострова в III тысячелетии до н.э., продолжали называть покоренную Месопотамию именем, оставшимся от прежнего населения – Suber, Sumer.

 – Suber, Sumer.

Вода над Землей.

Ушедшие оставили покорителям свои города – Ур, Урук, Аккад (Ак канд), свою слоговую письменность (клинопись) и свод мифов – «Сказание о Бильгамеше» («Всезнающем муже»), где сообщается миф о Потопе (когда Вода выше Горы), сюжет которого мог быть подсказан жрецам-толкователям знаков именно иероглифом Чужбины. Двуречье было чужой страной для тюрков.

 

…С таких палиндромов начнется новая тюркология.

 

 

 

 

 

 



[1] Я процитировал один из десятков учебников, где выражается это «фундаментальное положение». Не называю это издание, ибо положение принадлежит не ему одному. Оно общее.

Яндекс.Метрика